10:27 

Заработало!!

ochen-interesno
Наш завод - бетонный завод! Наша бригада - бетонная!
Так случилось, что через три с половиной года я случайно написал рассказ. Публикую его вот здесь. Рассказ посвящается писателям Виктору Пелевину, Светлане Мартынчик и супругам М. и С. Дьяченко.
Поскольку рассказ представляет собой фактически ремейк, его автор хотел бы также выразить глубокую благодарность автору оригинального текста ... при подходящей возможности ;-)





"И увидел Бог, что это хорошо.
И заорал: "Йи-хаа! Заработало!!!"




Не самый счастливый человек во Вселенной




Казалось невероятным, но после более чем шести дней мучительной скребли — выравнивания кодов, составления имён и разрешения многочисленных парадоксов — Максиму удалось соорудить замкнутую самоподдерживающуюся модель.

Почти всё это время Макс почти не спал — оно и неудивительно: заснуть в недоделанной модели в виде аватара означало худший из возможных рисков: модель могла "убежать", пока он спит, и тогда Максим оказался бы там, откуда начал: в начале нулевого дня, в кромешном ничто, наедине с неизбежными в такой ситуации мыслями о смерти. «Интересно, что отношение к смерти ничуть не меняется оттого, что ты уже умер» – подумал Максим.

В то самое "кромешное ничто", ждавшее его снаружи модели, он с тех пор наведывался регулярно -- обновить Мануал (копии, сделанные для использования внутри модели, быстро деформировались). Однако мысль о том, чтобы уснуть там, снаружи, в своём собственном Я, была тоже не слишком уютной. Во-первых, в том месте было полно собственных мыслей Максима, что сильно сказывалось на качестве сна. Во–вторых, внешний вид Мануала (не смотреть на него было невозможно, так как в условиях «полного ничто» видеть «что угодно» можно было «отовсюду») неуклонно напоминал Максиму, о том, что времени осталось мало.

Мануал был единственным, кроме самого Максима, объектом там, снаружи, на внешней обшивке космоса. В том месте, куда Максим попал после долгого полёта, протиснувшись сквозь вентиляционный люк. Он представлял собой единственную страницу текста, напечатанного аккуратненькими прозрачными буквами на ... Максим вспомнил, как сначала ему казалось, что Мануал напечатан на обшивке, но вскоре он понял, что на самом деле зеркально гладкая обшивка всего лишь отражает Мануал, который каким-то невероятным образом напечатан именно на окружающем внешнем ничто. Текст на странице – Максим хмыкнул – был в буквальном смысле развёрнутым: любой его участок по мере чтения разворачивался в глубину.

Ещё совсем недавно все мысли Максима можно было обозначить одним словом: отчаяние. Каждый последующий генератор давался всё большим и большим трудом, количеством неудачных попыток и потраченного впустую времени. Если с самой первой, красной полосой Макс справился меньше чем за полдня (а с оранжевой - и того быстрее), то на запуск шестого, предпоследнего -- генератора синей полосы -- потребовалось больше 36 часов. До конца ста шестидесяти восьми часов, отведённых ему на постройку, оставалось восемнадцать. Максим не мог позволить себе мыслей о неудаче (об этом много и развёрнуто говорилось в Мануале), однако сил верить в успех тоже уже не было. Поэтому работая над фиолетовой полосой, он делал единственное, что оставалось: старался не думать ни о чём. "Под конец - припомнил он, - это даже, кажется, начало получаться".

Нельзя сказать, что Максима так уж пугала перспектива заново строить модель с нулевого дня. В основном его тревожило другое. Он всё чаще начинал думать о том месте, из которого сбежал; и это были приятные мысли. Осознавая этот факт, Максим каждый раз стискивал челюсти. Его побег был вещью действительно невероятной, но не потому, что сбежать было тяжело. Тяжело было именно захотеть сбежать. И путь назад оставался открыт: после тех усилий, которые ему пришлось приложить, чтобы взлететь наверх, полёт обратно был бы сущим пустяком... Это были опасные мысли, и Максим гнал их от себя.

И вот…. По факту случилось именно то, к чему Макс был готов в самую последнюю очередь. Фиолетовая полоса встала на место с первого раза, с самой что ни на есть мазерфакинной первой попытки. Смысл шлёпнулся на округлую поверхность причинности и влился в неё, растворился в ней, как сперматозоид в яйцеклетке; и сразу же вслед за этим дрянная, казалось, навечно сломанная, игрушка, приняв в себя первое в своей жизни фиолетовое имя, вздрогнула, чуть слышно вздохнула -- и стала. Настоящей.

Макс был ошарашен этим настолько, что некоторое время, чисто по инерции, продолжал ни о чём не думать. На долгие блаженные секунды единственным его занятием стало просто и тупо лежать на земле. «Ты валяешься как упоротый» – наконец подумал он. И улыбнулся, впервые за всю неделю: теперь он действительно мог позволить себе упороться. Он справился с задачей досрочно, и хоть торопиться уже было некуда, осознание того факта, что до конца недели у него осталось целых семнадцать часов сорок минут, наполняло его приятным теплом. «Это будет заслуженный выходной – подумал Максим. – И уже скоро. Совсем скоро я наконец-то смогу пойти погулять».


***

Некоторое время он лежал без движения. Затем, лениво потянувшись, достал из кармана Мануал (эта копия –– объёмистый блокнот в тёмно–зелёном кожаном переплёте) и открыл на странице с системным монитором. За двадцать минут фиолетовый генератор успел отразиться от причинности шестьдесят два раза, и количество реплик росло в геометрической прогрессии, как и было положено. «К утру – подумал Максим – их будет около двадцати тысяч.» Макс сгорал от нетерпения увидеть воочию, как на практике выглядит его собственная, Максима, усовершенствованная реплика (в Мануале чётко и ясно было сказано: «по своему образу и подобию» –– означает не урезанную, а именно усовершенствованную и дополненную матрицу своего имени), однако было совершенно ясно, что шестидесяти экземпляров маловато для полноценного визита –– во всяком случае, шлюхи и блэкджек появятся в городе не раньше, чем к утру.

«Ладно тебе, – вздохнул Максим. – Упороться ты всегда успеешь». Он вспомнил, как изначально попал сюда, и улыбнулся своим мыслям. Место, из которого ему в конечном итоге удалось совершить побег, было во всех отношениях приятным, за исключением одной тошнотворной особенности: все его обитатели были совершенно счастливыми людьми.

Человек без фамилии, а по имени – Максим (фамилию пришлось-таки сбросить где–то к концу побега, когда лететь стало по-настоящему тяжело) лежал и думал о том, что здесь и сейчас, под приятный аккомпанемент мыслей о шлюхах и блэкджеке, засыпает первый в этой новорожденной Вселенной человек, который –– он знал это точно! – никогда не захочет быть абсолютно счастливым.

Некоторое время он ворочался на траве, а потом уснул.

URL
   

Несерьёзно о несущественном

главная