Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:56 

Об американке-Гелле и прочих странных событиях того дня

ochen-interesno
Наш завод - бетонный завод! Наша бригада - бетонная!
Сначала - стихотворение. Итак:


***

Блеклое серое солнце,
Серое солнце заката,
Сделай меня слепой мышью,
Чтоб я не чувствовал это.

Липкое сердце-улитка,
Склизни без пищи и света.
Чтоб я не думал, не слышал,
Как это делают где-то.

Белое безглазое небо.
Тёплое червивое солнце.
Солнце, как мне не напиться?
Солнце, она не вернётся.

Чёрное, чёрное чувство,
Чёрное чувство печали,
Вырви из дёсен мне зубы,
Чтобы они не кричали.

(c) 17/07



Тот день характеризовался вот чем:

- я не спал всю ночь (проклятая бессонница)
- и я пошёл в город, что бы отдать Марине три тыщи рублей за макет логотипа.

Марина - это которой стихотворение посвящено. Точнее, оно ей не посвящено. Оно было написано в результате того, что меня разорвало от её свежей картины. Вот эта картина-то: cs4327.vkontakte.ru/u9132361/40908994/x_07c1910...

Иду по центру. Проклятая жара. Рубашка расстёгнута, рукава закатаны. Всё время почему-то вспоминается Саша П...н.

Вижу женщину, одетую в тёмно-апельсиновые тона. Сильно загорелая. Лицо практически абсолютно скрыто огромными тёмными очками. На шее - отметьте эту деталь - несмотря на страшную жару, плотный укутывающий, шарф. Ну, не шарф.... как это называется..... Факт в том, что он очень плотно укутывает всю её шею, часть груди и укутывал бы и подбородок, если бы хотел. Лицо практически невозможно расссмотреть.

Американка. Зовут Рэйчел. Мы около полутора часов гуляем по центру, пытаясь найти литературу по Новосибирску и Екатеринбургу (sic!) на английском языке, потому что через два часа у неё поезд в ту сторону и она "хочет подготовиться".

Я прошу её выслать фото. Она, конечно, говорит, "да".

Мы с Рэйчел расстаёмся.
Я иду к Марине, лаконично отдаю деньги.

<Мизансцена:>
Жара. Лето. Огромная усталость, разбитость.
Страшное чувство печали.
Ощущение того, что живёшь в вонючей дыре в середине ничего, а мир так огромен.
Марина.
Всё время хочется плакать.
Плачу. Хочется рыдать, но неприлично, поэтому слёзы просто текут ручьями по лицу. Иногда я их вытираю.
Шатаюсь по улицам с безумным, должно быть, видом.
Постепенно пишу это стихотворение.
Где-то в середине процесса совершенно случайно встречаю на улице Сашу П. Спрашиваю, отдыхал ли он на Золотых Песках вместе со всей командой. Он довольно демонстрирует загар. Я зову его сплавляться, он он особого энтузиазма не проявляет и как-то, по-моему, норовит поскорее расстаться.

В ретроспективе - имея в виду известную опредёлённым людям определённую группу событий - я, кажется, понимаю, что после как раз этого отдыха на Золотых Песках ему может быть ... не совсем ловко со мной. Хотя какое моё собачье дело, да и вообще.
Двое суток не спать, паранойя, мир изобилует случайными совпадениями, которые как нарочно норовят вывернуть мозг. Какого чёрта я про него весь день вспоминал? Какого чёрта у американки была закрыта вся шея, когда от жары мухи дохли на лету? Какого чёрта я не напился?


"Ну, конечно, мессир" - услужливо подсказывает ответы моя паранойя:


- у Саши с Мариной, на Золотых Песках, конечно, что-то было;

- шея Рэйчел была укутана, чтобы скрыть уродливый шрам - точнее, рану.

- и не напился. И не хотелось. И не пришлось себя удерживать. Странно, да?

@темы: Прозрачный мозг. Гипервариантный способ мышления

URL
Комментарии
2009-07-18 в 04:04 

ochen-interesno
Наш завод - бетонный завод! Наша бригада - бетонная!
Стоит ли говорить, что никакой фотографии Рэйчел мне не прислала. У неё, туристки, вообще не было с собой фотоаппарата.

URL
   

Несерьёзно о несущественном

главная